После подобных открытий мне даже захотелось выучить немецкий. Чтобы узнать, почему же на самом деле знающие люди так любят и ценят «Фауста» Гёте. Не Пастернака, а именно Гёте.
Но поскольку немецкого мне не освоить никогда (честно говоря, терпеть его не могу за кондовость рамочных конструкций и длину слов), я решил сделать то, что в моих силах и попытаться восстановить справедливость хотя бы в отношении «Ромео и Джульетты». Чтобы когда-нибудь наши с вами дети оторвались от компьютеров, открыли книжку и прочитали если не шекспировский оригинал, то хотя бы максимально близкое и бережное его отражение.
Кирилл ШатиловДействующие лица
ЭСКАЛ2, правитель Вероны
ПАРИС3, молодой дворянин, родственник правителя
МОНТЕККИ, КАПУЛЕТТИ, главы двух враждебных друг другу домов
СТАРИК, из семьи Капулетти
РОМЕО, сын Монтекки
МЕРКУЦИО4, родственник правителя и друг Ромео
БЕНВОЛИО5, племянник Монтекки и друг Ромео
ТИБАЛЬТ6, племянник г-жи Капулетти
БРАТ ЛОРЕНЦО, монах-францисканец
БРАТ ДЖОВАННИ, из того же ордена
БАЛЬТАЗАР7, слуга Ромео
АБРАМ, слуга Монтекки
САМСОН, слуга Капулетти
ГРЕГОРИО, слуга Капулетти
ПЬЕТРО, слуга няни Джульетты
АПТЕКАРЬ, из Мантуи
ТРИ МУЗЫКАНТА
ПАЖ Париса; второй ПАЖ, он же ПРИСТАВ
Г-ЖА МОНТЕККИ, жена Монтекки
Г-ЖА КАПУЛЕТТИ, жена Капулетти
ДЖУЛЬЕТТА8, дочь Капулетти
НЯНЯ Джульетты
ГОРОЖАНЕ из Вероны; РОДСТВЕННИКИ обеих семей; МАСКИ, ФАКЕЛЬЩИКИ, СТРАЖА, ДОЗОРНЫЕ и СЛУГИ
ХОР
Пролог9
Входит ХОР
ХОР
Два рода одинаково достойныхВ честнóй10 Вероне, ставшей нашей сценой,Из древней распри вновь раздуют войны,Умыв невинный люд кровавой пеной.Из смертоносных лон врагов тех злейшихРодится душ несчастнейших чета,Чьей несуразной гибелью дальнейшейПод спор отцов подведена черта.Ужасным дням их проклятых страстейПод окрики отеческого гласа,Затихших лишь с кончиною детей,Мы посвятим два следующих часа11.И пусть мы что-то упустили тутТерпенье ваше наш оценит труд.
(Уходит)12
Акт I
Сцена I13
Верона. Общественное место.
Входят САМСОН и ГРЕГОРИО, слуги Капулетти, с мечами и круглыми щитами.
САМСОН:
Грегорио, клянусь, мараться мы не станем.
ГРЕГОРИО:
О, нет, ведь мы ж не рудокопы.
САМСОН:
От злости роет пусть другой окопы14, а мы – за меч.
ГРЕГОРИО:
Пока я жив, пахать не стану.
САМСОН:
Меня задень – я быстр на расправу.
ГРЕГОРИО:
Да только быстро не задеть тебя.
САМСОН:
Какой-нибудь из псов Монтекки меня заденет.
ГРЕГОРИО:
Задеть – спугнуть, быть храбрецом – стоять15. Вот почему задетый убегает.
САМСОН:
Задень меня собака из их дома, я встану. Застыну неприступною стеной я на пути у всех, кого зовут Монтекки.
ГРЕГОРИО:
Тем самым выкажешь ты слабость. Поскольку слабых припирают к стенке.
САМСОН:
Ты прав. Вот почему девиц, что нас слабее, мы припираем к стенке. А раз так, то всех людей Монтекки я со стенки сброшу, а всех его служанок к ней припру16.
ГРЕГОРИО:
Вражда затрагивает лишь хозяев наших и нас, их слуг.
САМСОН:
Без разницы. Я буду сам тираном. Прикончив слуг, возьмусь и за служанок… уж наведу я страху!
ГРЕГОРИО:
Всего лишь страху?
САМСОН:
«Страху», «траху»… как хочешь, так и понимай.
ГРЕГОРИО:
Они поймут тебя по ощущеньям.
САМСОН:
Меня им ощущать придётся, покуда я стою, а плотью, как известно, я славен плотной.
ГРЕГОРИО:
Да уж хорошо, что ты не рыба. Иначе сморщился б на жаркой сковородке. Готовь свой меч! Те двое у Монтекки служат.
Входят АБРАМ и БАЛЬТАЗАР, два слуги Монтекки.
САМСОН:
Свой меч я обнажил. Сражайся! Я твою прикрою спину.
ГРЕГОРИО:
Но как? Ты вздумал убежать?
САМСОН:
Не бойся за меня.
ГРЕГОРИО:
Да нет же, я боюсь тебя!
САМСОН:
Так заручимся помощью закона: пускай начнут они.
ГРЕГОРИО:
Когда мы будем рядом, я нахмурюсь, и пусть они решают, что хотят.
САМСОН:
Ага, коли дерзнут. Я ж кукиш покажу17 им, а смолчат, так опозорятся они.
АБРАМ:
Это вы нам тут кукиш показали?
САМСОН:
Я кукиш показал.
АБРАМ:
Я повторяю: нам?
САМСОН (в сторону ГРЕГОРИО):
Закон на нашей стороне, коль я отвечу «да»?
ГРЕГОРИО (в сторону САМСОНА):
Нет.
САМСОН:
Нет, кукиш показал не вам я, но показал.
ГРЕГОРИО:
Вы провоцируете драку?
АБРАМ:
Я? Нисколько.
САМСОН:
А если да, то я к услугам вашим. Хозяин наш не хуже, чем у вас.
АБРАМ:
Но и не лучше.
САМСОН:
Ну…
ГРЕГОРИО (в сторону САМОСОНУ):
Скажи, что лучше. Вон идёт племянник господина.
САМСОН:
Нет, лучше.
АБРАМ:
Подлый лжец!
САМСОН:
К оружью, если вы мужчины! Грегорио, помнишь, омывающий удар18?
Сражаются19
Входит БЕНВОЛИО
БЕНВОЛИО:
Эй, разойтись, глупцы! (Отбивает их мечи своим) Меч в ножны! Подумайте, что вы творите.
Входит ТИБАЛЬТ
ТИБАЛЬТ:
Что?! Ты решил сразиться с безголовым стадом20? Вот я, Бенволио, взгляни на смерть свою.
БЕНВОЛИО:
Я лишь мирю их. Убери-ка меч. Иль помоги мне им разнять их.
ТИБАЛЬТ:
Сражаются
Входят слуги обоих семейств, присоединяясь к стычке; затем входят три или четыре ГОРОЖАНИНА с дубинами
ГОРОЖАНЕ:
Дубиной, пикою, копьём! Руби! Мочи их! Капулетти к чёрту! Смерть Монтекки!
Входит старик КАПУЛЕТТИ в мантии и его жена, Г-ЖА КАПУЛЕТТИ.
КАПУЛЕТТИ:
Что за шум? Подать мой длинный меч21 сейчас же!
Г-ЖА КАПУЛЕТТИ:
Костыль! Костыль! Какой там меч?!
КАПУЛЕТТИ:
Мой меч, я говорю! Идёт Монтекки,Клинком он машет как на лесосеке.
Входит старик МОНТЕККИ и Г-ЖА МОНТЕККИ
МОНТЕККИ:
Презренный Капулетти! (жене) Прочь с дороги!
Г-ЖА МОНТЕККИ:
К врагу тебя несут больные ноги…
Входит правитель ЭСКАЛ со свитой.
ЭСКАЛ:
Эй, бунтари, противники покоя,Профаны22 стали в животах соседей!Не слышите меня? Вы точно звери,Раз тушите огонь слепого гневаПурпурными фонтанами из вен!Под страхом пытки из кровавых рукБезмозглое оружье отпуститеИ выслушайте строгий приговор!Из пустословья три гражданских ссоры,Раздутые Монтекки с Капулетти,Смущали трижды23 города покойИ заставляли пожилых веронцевСнимать свои посмертные регалии24,Чтоб копьями, заржавленными в мире,Разнять мечи, разъеденные злобой25.Ещё хоть раз нарушьте мир в Вероне,Расплачиваться жизнью вам придётся.Теперь же все ступайте с глаз долой.Ты, Капулетти, следуй-ка за мною,А ты Монтекки вечером явисьУзнать решенье наше в этом делеВ Свободный город26, где суды чиним мы.Итак, под страхом смерти, по домам!
(Уходят все, кроме МОНТЕККИ, Г-ЖИ МОНТЕККИ и БЕНВОЛИО)
МОНТЕККИ:
Кто разбудил опять былую ссору?Племянник, ты зачинщика заметил?
БЕНВОЛИО:
Здесь были слуги вашего врагаИ ваши. Все дрались, когда я прибыл.Вступился я, чтоб их разнять, и тутСпешит Тибальт с мечом, готовый биться,Бросает вызов шёпотом мне в ухо,Клинком над головой взрезает ветер…А ветер лишь презрительно свистит.Пока мы колошматили друг друга,Народ сбегался в помощь им и нам,Когда пришёл правитель и разнял нас.
Г-ЖА МОНТЕККИ:
О, где ж Ромео? Ты его видал?Я счастлива, что в драку он не встрял.
БЕНВОЛИО:
За час до той поры, когда светилоЯвляет лик в златом окне востока,Смятённый ум повлёк меня гулятьИ там, под сенью вековых платанов,Что к западу от города растут,Гляжу, идёт в такую рань ваш сын.Кидаюсь я к нему, меня он видитИ прячется в укрытие леска…Сличив его желанья со своими,Стремившимися лишь к уединенью,Когда ты сам себе уже не мил,Я курс продолжил свой, а не его,И разминулся с тем, кто рад был скрыться.
МОНТЕККИ:
